Охотник-любитель Экельс покупает путешествие во времени в мезозойскую эру.
Самое чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник. Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех времен.
Руководитель охоты Тревис сообщает о жестких ограничениях. Убить можно только животное, которое и без того умрет. Нельзя сходить с антигравитационной тропы, коорая изолирует пришельцев из будущего. Возвращаясь в свое время, необходимо уничтожить все следы прибывания в прошлом. Нельзя оказывать никакого воздействия на мир.
Машина времени — дело щекотливое. Сами того не зная, мы можем убить какое-нибудь важное животное, пичугу, жука, раздавить цветок и уничтожить важное звено в развитии вида.
Охотники прибывают в мезозой и углубляются в бескрайние джунгли. Увидев тираннозавра, Экельс пугается — ему кажется, что убить это чудовище невозможно,
Оно шло на огромных, лоснящихся, пружинящих, мягко ступающих ногах. Оно за тридцать футов возвышалось над лесом — великий бог зла, прижавший хрупкие руки часовщика к маслянистой груди рептилии.
Охотник пугается, сходит с антигравитационной тропы и направляется прямо в джунгли. Пока проводники сражаются с динозавром, Экельс каким_то образом возвращается на тропу и прячется в машине времени,
Вернувшись в свое время, охотники неожиданно обнаруживают, что их мир изменился. Цвета и химический состав атмосферы, человек, и правила орфографии языка стали другими. Вместо президента-либерала у власти находится диктатор.
Всеми порами тела он улавливал нечто странное, чужеродное. Будто где-то кто-то свистнул в свисток, который слышат только собаки.
Экельс осматривает подошвы своих ботинок и обнаруживает прилипшую к одной из них бабочку, которую он случайно раздавил, пробираясь по доисторическим джунглям. Смертельно испуганный Экельс предлагает вернуться назад и все исправить, но Тревис не слушает его жалкого лепета, он поднимает ружье: «…И грянул гром».
Краткое содержание рассказа Брэдбери «И грянул гром»
Другие сочинения по теме:
- Три человека едут по железной дороге на дрезине, мужчина, женщина и мальчик — семья. Кончается бензин, дорогу надо починить, и...
- До полковника доходят слухи о неважном психическом состоянии сержанта Холлиса. Полковник вызывает молодого человека на беседу, предлагает перевести на другое...
- Автоматизированный дом «Все для счастья», обладателями которого являются супруги Джордж и Лилия Хедли, благодаря встроенным механизмам выполняет за людей абсолютно...
- Тридцатиоднолетний Бенджамин Дрисколл мечтает увидеть Марс зеленым и наполнить кислородом марсианскую атмосферу. Для осуществления своей мечты Бенджамин работает не покладая...
- На Венере постоянно идет дождь, а солнце появляется раз в семь лет только на два часа. Тысячи дней, наполненных дождем,...
- В силу присущий манере Р. Брэдбери определенного типа интертекстуальности толкования некоторых его произведений требует применения соответствующих исследовательских приемов с актуализацией...
- Америка относительно недалекого будущего, какой она виделась автору в начале пятидесятых годов, когда и писался этот роман-антиутопия. Тридцатилетний Гай Монтэг...
- Двенадцатилетний Дуглас Сполдинг проснулся в дедовской башне — самом высоком здании городка Гринтаун. Он выглянул в окно, как волшебник взмахнул...
- Николай Винграновский родился в городе Первомайске на Николаевщине в крестьянской семье. С детства ощущается сильная связь с окружающей его красотой...
- Ы В 1933 году село, где жил мальчик Витя, «придавило голодом». Не стало голубей, притихли собаки и шумные ватаги мальчишек....
- Овсянников был человеком полным, высоким, лет 70, с лицом, напоминающим лицо Крылова. Одеждой и манерой держаться он походил на зажиточного...
- Ы Писатель Муравьев сочинял для одного из московских журналов рассказ о труде, но у него ничего не выходило. Муравьеву казалось,...
- Дама, служившая при дворе его светлости Хорикава, рассказывает историю написания ширм «Муки ада». Его светлость был могущественным и великодушным правителем,...
- «В Сибири, в местности, где водится очень много волков», рассказчик познакомился с охотником, который во время Гражданской войны был партизаном....
Рэй Бредбери
И грянул гром
Объявление на стене расплылось, словно его затянуло пленкой скользящей теплой воды; Экельс почувствовал, как веки, смыкаясь, на долю секунды прикрыли зрачки, но и в мгновенном мраке горели буквы:
А/О САФАРИ ВО ВРЕМЕНИ
ОРГАНИЗУЕМ САФАРИ В ЛЮБОЙ ГОД ПРОШЛОГО
ВЫ ВЫБИРАЕТЕ ДОБЫЧУ
МЫ ДОСТАВЛЯЕМ ВАС НА МЕСТО
ВЫ УБИВАЕТЕ ЕЕ
В глотке Экельса скопилась теплая слизь; он судорожно глотнул. Мускулы вокруг рта растянули губы в улыбку, когда он медленно поднял руку, в которой покачивался чек на десять тысяч долларов, предназначенный для человека за конторкой.
– Вы гарантируете, что я вернусь из сафари живым?
– Мы ничего не гарантируем, – ответил служащий, – кроме динозавров. – Он повернулся. – Вот мистер Тревис, он будет вашим проводником в Прошлое. Он скажет вам, где и когда стрелять. Если скажет "не стрелять", значит – не стрелять. Не выполните его распоряжения, по возвращении заплатите штраф – еще десять тысяч, кроме того, ждите неприятностей от правительства.
В дальнем конце огромного помещения конторы Экельс видел нечто причудливое и неопределенное, извивающееся и гудящее, переплетение проводов и стальных кожухов, переливающийся яркий ореол – то оранжевый, то серебристый, то голубой. Гул был такой, словно само Время горело на могучем костре, словно все годы, все даты летописей, все дни свалили в одну кучу и подожгли.
Одно прикосновение руки – и тотчас это горение послушно даст задний ход. Экельс помнил каждое слово объявления. Из пепла и праха, из пыли и золы восстанут, будто золотистые саламандры, старые годы, зеленые годы, розы усладят воздух, седые волосы станут черными, исчезнут морщины и складки, все и вся повернет вспять и станет семенем, от смерти ринется к своему истоку, солнца будут всходить на западе и погружаться в зарево востока, луны будут убывать с другого конца, все и вся уподобится цыпленку, прячущемуся в яйцо, кроликам, ныряющим в шляпу фокусника, все и вся познает новую смерть, смерть семени, зеленую смерть, возвращения в пору, предшествующую зачатию. И это будет сделано одним лишь движением руки…
– Черт возьми, – выдохнул Экельс; на его худом лице мелькали блики света от Машины – Настоящая Машина времени! – Он покачал головой. – Подумать только. Закончись выборы вчера иначе, и я сегодня, быть может, пришел бы сюда спасаться бегством. Слава богу, что победил Кейт. В Соединенных Штатах будет хороший президент.
– Вот именно, – отозвался человек за конторкой. – Нам повезло. Если бы выбрали Дойчера, не миновать нам жесточайшей диктатуры. Этот тип против всего на свете – против мира, против веры, против человечности, против разума. Люди звонили нам и справлялись – шутя, конечно, а впрочем… Дескать, если Дойчер будет президентом, нельзя ли перебраться в 1492 год. Да только не наше это дело – побеги устраивать. Мы организуем сафари. Так или иначе, Кейт – президент, и у вас теперь одна забота…
– …убить моего динозавра, – закончил фразу Экельс.
– Tyrannosaurus rex. Громогласный Ящер, отвратительнейшее чудовище в истории планеты. Подпишите вот это. Что бы с вами ни произошло, мы не отвечаем. У этих динозавров зверский аппетит.
Экельс вспыхнул от возмущения.
– Вы пытаетесь испугать меня?
– По чести говоря, да. Мы вовсе не желаем отправлять в прошлое таких, что при первом же выстреле ударяются в панику. В том году погибло шесть руководителей и дюжина охотников. Мы предоставляем вам случай испытать самое чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник. Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех времен! Вот ваш чек. Порвите его.
Мистер Экельс долго, смотрел на чек. Пальцы его дрожали.
– Ни пуха, ни пера, – сказал человек за конторкой. – Мистер Тревис, займитесь клиентом.
Неся ружья в руках, они молча прошли через комнату к Машине, к серебристому металлу и рокочущему свету.
Сперва день, затем ночь, опять день, опять ночь; потом день – ночь, день – ночь, день. Неделя, месяц, год, десятилетие! 2055 год. 2019, 1999! 1957! Мимо! Машина ревела.
Они надели кислородные шлемы, проверили наушники.
Экельс качался на мягком сиденье – бледный, зубы стиснуты. Он ощутил судорожную дрожь в руках, посмотрел вниз и увидел, как его пальцы сжали новое ружье. В машине было еще четверо. Тревис – руководитель сафари, его помощник Лесперанс и два охотника – Биллингс и Кремер. Они сидели, глядя друг на друга, а мимо, точно вспышки молний, проносились годы.
– Это ружье может убить динозавра? – вымолвили губы Экельса.
– Если верно попадешь, – ответил в наушниках Тревис. – У некоторых динозавров два мозга: один в голове, другой ниже по позвоночнику. Таких мы не трогаем. Лучше не злоупотреблять своей счастливой звездой. Первые две пули в глаза, если сумеете, конечно. Ослепили, тогда бейте в мозг.
Машина взвыла. Время было словно кинолента, пущенная обратным ходом. Солнца летели вспять, за ними мчались десятки миллионов лун.
– Господи, – произнес Экельс. – Все охотники, когда-либо жившие на свете, позавидовали бы нам сегодня. Тут тебе сама Африка покажется Иллинойсом.
Машина замедлила ход, вой сменился ровным гулом. Машина остановилась.
Солнце остановилось на небе.
Мгла, окружавшая Машину, рассеялась, они были в древности, глубокой-глубокой древности, три охотника и два руководителя, у каждого на коленях ружье – голубой вороненый ствол.
– Христос еще не родился, – сказал Тревис. – Моисей не ходил еще на гору беседовать с богом. Пирамиды лежат в земле, камни для них еще не обтесаны и не сложены. Помните об этом. Александр, Цезарь, Наполеон, Гитлер – никого из них нет.
Они кивнули.
– Вот, – мистер Тревис указал пальцем, – вот джунгли за шестьдесят миллионов две тысячи пятьдесят пять лет до президента Кейта.
Он показал на металлическую тропу, которая через распаренное болото уходила в зеленые заросли, извиваясь между огромными папоротниками и пальмами.
– А это, – объяснил он, – Тропа, проложенная здесь для охотников Компанией. Она парит над землей на высоте шести дюймов. Не задевает ни одного дерева, ни одного цветка, ни одной травинки. Сделана из антигравитационного металла. Ее назначение – изолировать вас от этого мира прошлого, чтобы вы ничего не коснулись. Держитесь Тропы. Не сходите с нее. Повторяю: не сходите с нее. Ни при каких обстоятельствах! Если свалитесь с нее – штраф. И не стреляйте ничего без нашего разрешения.
– Почему? – спросил Экельс.
Они сидели среди древних зарослей. Ветер нес далекие крики птиц, нес запах смолы и древнего соленого моря, запах влажной травы и кроваво-красных цветов.
Рэй Бредбери
И грянул гром
Объявление на стене расплылось, словно его затянуло пленкой скользящей теплой воды; Экельс почувствовал, как веки, смыкаясь, на долю секунды прикрыли зрачки, но и в мгновенном мраке горели буквы:
А/О САФАРИ ВО ВРЕМЕНИ
ОРГАНИЗУЕМ САФАРИ В ЛЮБОЙ ГОД ПРОШЛОГО
ВЫ ВЫБИРАЕТЕ ДОБЫЧУ
МЫ ДОСТАВЛЯЕМ ВАС НА МЕСТО
ВЫ УБИВАЕТЕ ЕЕ
В глотке Экельса скопилась теплая слизь; он судорожно глотнул. Мускулы вокруг рта растянули губы в улыбку, когда он медленно поднял руку, в которой покачивался чек на десять тысяч долларов, предназначенный для человека за конторкой.
– Вы гарантируете, что я вернусь из сафари живым?
– Мы ничего не гарантируем, – ответил служащий, – кроме динозавров. – Он повернулся. – Вот мистер Тревис, он будет вашим проводником в Прошлое. Он скажет вам, где и когда стрелять. Если скажет "не стрелять", значит – не стрелять. Не выполните его распоряжения, по возвращении заплатите штраф – еще десять тысяч, кроме того, ждите неприятностей от правительства.
В дальнем конце огромного помещения конторы Экельс видел нечто причудливое и неопределенное, извивающееся и гудящее, переплетение проводов и стальных кожухов, переливающийся яркий ореол – то оранжевый, то серебристый, то голубой. Гул был такой, словно само Время горело на могучем костре, словно все годы, все даты летописей, все дни свалили в одну кучу и подожгли.
Одно прикосновение руки – и тотчас это горение послушно даст задний ход. Экельс помнил каждое слово объявления. Из пепла и праха, из пыли и золы восстанут, будто золотистые саламандры, старые годы, зеленые годы, розы усладят воздух, седые волосы станут черными, исчезнут морщины и складки, все и вся повернет вспять и станет семенем, от смерти ринется к своему истоку, солнца будут всходить на западе и погружаться в зарево востока, луны будут убывать с другого конца, все и вся уподобится цыпленку, прячущемуся в яйцо, кроликам, ныряющим в шляпу фокусника, все и вся познает новую смерть, смерть семени, зеленую смерть, возвращения в пору, предшествующую зачатию. И это будет сделано одним лишь движением руки…
– Черт возьми, – выдохнул Экельс; на его худом лице мелькали блики света от Машины – Настоящая Машина времени! – Он покачал головой. – Подумать только. Закончись выборы вчера иначе, и я сегодня, быть может, пришел бы сюда спасаться бегством. Слава богу, что победил Кейт. В Соединенных Штатах будет хороший президент.
– Вот именно, – отозвался человек за конторкой. – Нам повезло. Если бы выбрали Дойчера, не миновать нам жесточайшей диктатуры. Этот тип против всего на свете – против мира, против веры, против человечности, против разума. Люди звонили нам и справлялись – шутя, конечно, а впрочем… Дескать, если Дойчер будет президентом, нельзя ли перебраться в 1492 год. Да только не наше это дело – побеги устраивать. Мы организуем сафари. Так или иначе, Кейт – президент, и у вас теперь одна забота…
– …убить моего динозавра, – закончил фразу Экельс.
– Tyrannosaurus rex. Громогласный Ящер, отвратительнейшее чудовище в истории планеты. Подпишите вот это. Что бы с вами ни произошло, мы не отвечаем. У этих динозавров зверский аппетит.
Экельс вспыхнул от возмущения.
– Вы пытаетесь испугать меня?
– По чести говоря, да. Мы вовсе не желаем отправлять в прошлое таких, что при первом же выстреле ударяются в панику. В том году погибло шесть руководителей и дюжина охотников. Мы предоставляем вам случай испытать самое чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник. Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех времен! Вот ваш чек. Порвите его.
Мистер Экельс долго, смотрел на чек. Пальцы его дрожали.
– Ни пуха, ни пера, – сказал человек за конторкой. – Мистер Тревис, займитесь клиентом.
Неся ружья в руках, они молча прошли через комнату к Машине, к серебристому металлу и рокочущему свету.
Сперва день, затем ночь, опять день, опять ночь; потом день – ночь, день – ночь, день. Неделя, месяц, год, десятилетие! 2055 год. 2019, 1999! 1957! Мимо! Машина ревела.
Они надели кислородные шлемы, проверили наушники.
Экельс качался на мягком сиденье – бледный, зубы стиснуты. Он ощутил судорожную дрожь в руках, посмотрел вниз и увидел, как его пальцы сжали новое ружье. В машине было еще четверо. Тревис – руководитель сафари, его помощник Лесперанс и два охотника – Биллингс и Кремер. Они сидели, глядя друг на друга, а мимо, точно вспышки молний, проносились годы.
– Это ружье может убить динозавра? – вымолвили губы Экельса.
– Если верно попадешь, – ответил в наушниках Тревис. – У некоторых динозавров два мозга: один в голове, другой ниже по позвоночнику. Таких мы не трогаем. Лучше не злоупотреблять своей счастливой звездой. Первые две пули в глаза, если сумеете, конечно. Ослепили, тогда бейте в мозг.
Машина взвыла. Время было словно кинолента, пущенная обратным ходом. Солнца летели вспять, за ними мчались десятки миллионов лун.
– Господи, – произнес Экельс. – Все охотники, когда-либо жившие на свете, позавидовали бы нам сегодня. Тут тебе сама Африка покажется Иллинойсом.
Машина замедлила ход, вой сменился ровным гулом. Машина остановилась.
Солнце остановилось на небе.
Мгла, окружавшая Машину, рассеялась, они были в древности, глубокой-глубокой древности, три охотника и два руководителя, у каждого на коленях ружье – голубой вороненый ствол.
– Христос еще не родился, – сказал Тревис. – Моисей не ходил еще на гору беседовать с богом. Пирамиды лежат в земле, камни для них еще не обтесаны и не сложены. Помните об этом. Александр, Цезарь, Наполеон, Гитлер – никого из них нет.
Они кивнули.
– Вот, – мистер Тревис указал пальцем, – вот джунгли за шестьдесят миллионов две тысячи пятьдесят пять лет до президента Кейта.
Он показал на металлическую тропу, которая через распаренное болото уходила в зеленые заросли, извиваясь между огромными папоротниками и пальмами.
– А это, – объяснил он, – Тропа, проложенная здесь для охотников Компанией. Она парит над землей на высоте шести дюймов. Не задевает ни одного дерева, ни одного цветка, ни одной травинки. Сделана из антигравитационного металла. Ее назначение – изолировать вас от этого мира прошлого, чтобы вы ничего не коснулись. Держитесь Тропы. Не сходите с нее. Повторяю: не сходите с нее. Ни при каких обстоятельствах! Если свалитесь с нее – штраф. И не стреляйте ничего без нашего разрешения.
– Почему? – спросил Экельс.
Они сидели среди древних зарослей. Ветер нес далекие крики птиц, нес запах смолы и древнего соленого моря, запах влажной травы и кроваво-красных цветов.
– Мы не хотим изменять Будущее. Здесь, в Прошлом, мы незваные гости. Правительство не одобряет наши экскурсии. Приходится платить немалые взятки, чтобы нас не лишили концессии. Машина времени – дело щекотливое. Сами того не зная, мы можем убить какое-нибудь важное животное, пичугу, жука, раздавить цветок и уничтожить важное звено в развитии вида.
– Я что-то не понимаю, – сказал Экельс.
– Ну так слушайте, – продолжал Тревис. – Допустим, мы случайно убили здесь мышь. Это значит, что всех будущих потомков этой мыши уже не будет – верно?
– Не будет потомков от потомков от всех ее потомков! Значит, неосторожно ступив ногой, вы уничтожаете не одну, и не десяток, и не тысячу, а миллион – миллиард мышей!
– Хорошо, они сдохли, – согласился Экельс. – Ну и что?
– Что? – Тревис презрительно фыркнул. – А как с лисами, для питания которых нужны были именно эти мыши? Не хватит десяти мышей – умрет одна лиса. Десятью лисами меньше – подохнет от голода лев. Одним львом меньше – погибнут всевозможные насекомые и стервятники, сгинет неисчислимое множество форм жизни. И вот итог: через пятьдесят девять миллионов лет пещерный человек, один из дюжины, населяющей весь мир, гонимый голодом, выходит на охоту за кабаном или саблезубым тигром. Но вы, друг мой, раздавив одну мышь, тем самым раздавили всех тигров в этих местах. И пещерный человек умирает от голода. А этот человек, заметьте себе, не просто один человек, нет! Это целый будущий народ. Из его чресел вышло бы десять сыновей. От них произошло бы сто – и так далее, и возникла бы целая цивилизация. Уничтожьте одного человека – и вы уничтожите целое племя, народ, историческую эпоху. Это все равно что убить одного из внуков Адама. Раздавите ногой мышь – это будет равносильно землетрясению, которое исказит облик всей земли, в корне изменит наши судьбы. Гибель одного пещерного человека – смерть миллиарда его потомков, задушенных во чреве. Может быть, Рим не появится на своих семи холмах. Европа навсегда останется глухим лесом, только в Азии расцветет пышная жизнь. Наступите на мышь – и вы сокрушите пирамиды. Наступите на мышь – и вы оставите на Вечности вмятину величиной с Великий Каньон. Не будет королевы Елизаветы, Вашингтон не перейдет Делавер. Соединенные Штаты вообще не появятся. Так что будьте осторожны. Держитесь тропы. Никогда не сходите с нее!
Рецензия на рассказ Рэя Брэдбери «И грянул гром», написанная в рамках конкурса «Моя любимая книга». Автор рецензии: Анастасия Халявина. .
Изящное маленькое создание, способное нарушить равновесие… Повалились маленькие костяшки домино, большие костяшки, огромные костяшки, соединенные цепью неисчислимых лет, составляющих Время.
Рэй Брэдбери «И грянул гром».
И грянул гром…, а значит, приговор суров:
Ведь мир обратно изменить уже никак
Теперь ведь нужно все воссоздавать с основ!
Ведь в будущности только бесконечный мрак!
Но исправить свою ошибку главному герою не пришлось, потому что это суровый приговор – немедленная смерть, достигнутая путем расстрела. Наверное, у вас, дорогие Читатели Букли, напрашивается вполне естественный вопрос: «О чем эта книга?». Многие кто читал ее, ответили бы примерно так: «Это фантастическая история о том, что некий Экельс совершил непоправимую ошибку – он убил бабочку, символ красоты, в прошлом, изменив свое настоящее. До посещения сафари он был новоизбранным президентом, жил и радовался жизни. Но потом, испугавшись динозавров в прошлом, и сошел с тропы, что ни в коем случае делать было нельзя. Там он нечаянно растоптал бабочку. И когда приехал обратно в свое настоящее обнаружил, что президентом стал его соперник, вроде бы вчера проигравший выборы, объявление о сафари было написано с орфографическими ошибками, причем довольно грубыми, что воздух стал другим. Его проводники, поняв, что он сотворил, достают ружье, нацеливают его на «переписчика истории» «и грянул гром». Но я с этим не соглашусь. Во-первых, эта книга не фантастика, а пророчество, предупреждение, что мы можем натворить, если доведем свою настоящую историю до таких событий. Во-вторых, эта книга о том, что каждый человек должен нести ответственность за свои поступки.
Эта книга, на мой взгляд, очень символична. Бабочка – символ красоты. И хотя в произведении ничего не было сказано про это, но не трудно догадаться, что автор имел в виду. И хотел нам сказать, что вроде бы такое хрупкое создание, как бабочка и несет самую большую ценность в мире – красоту, которая способна изменить мир, порождая добро и тепло.
Некоторые люди говорят, что эта книга цитата «сущий бред». Но, по-моему, такие высказывания, это лишь попытка отгрести от себя ответственность перед всем человечеством, которую, согласно произведению, должен нести в себе каждый!
Рецензия написана в рамках конкурса “ ”.
Охотник-любитель Экельс покупает путешествие во времени в мезозойскую эру.
самое чертовское приключение, о каком только может мечтать настоящий охотник. Путешествие на шестьдесят миллионов лет назад и величайшая добыча всех времен.
Руководитель охоты Тревис сообщает о жестких ограничениях. Убить можно только животное, которое и без того умрет. Нельзя сходить с антигравитационной тропы, коорая изолирует пришельцев из будущего. Возвращаясь в свое время, необходимо уничтожить все следы прибывания в прошлом. Нельзя оказывать никакого
Воздействия на мир.
Машина времени — дело щекотливое. Сами того не зная, мы можем убить какое-нибудь важное животное, пичугу, жука, раздавить цветок и уничтожить важное звено в развитии вида.
Охотники прибывают в мезозой и углубляются в бескрайние джунгли. Увидев тираннозавра, Экельс пугается — ему кажется, что убить это чудовище невозможно,
Оно шло на огромных, лоснящихся, пружинящих, мягко ступающих ногах. Оно за тридцать футов возвышалось над лесом — великий бог зла, прижавший хрупкие руки часовщика к маслянистой груди рептилии.
Охотник пугается, сходит с антигравитационной тропы и направляется
Прямо в джунгли. Пока проводники сражаются с динозавром, Экельс каким_то образом возвращается на тропу и прячется в машине времени,
Вернувшись в свое время, охотники неожиданно обнаруживают, что их мир изменился. Цвета и химический состав атмосферы, человек, и правила орфографии языка стали другими. Вместо президента-либерала у власти находится диктатор.
Всеми порами тела он улавливал нечто странное, чужеродное. Будто где-то кто-то свистнул в свисток, который слышат только собаки.
Экельс осматривает подошвы своих ботинок и обнаруживает прилипшую к одной из них бабочку, которую он случайно раздавил, пробираясь по доисторическим джунглям. Смертельно испуганный Экельс предлагает вернуться назад и все исправить, но Тревис не слушает его жалкого лепета, он поднимает ружье: «…И грянул гром».
Сочинения по темам:
- Гениальные произведения всегда сталкивают лбами сторонников разных мнений, вынуждая читателя поддерживать и ненавидеть одну из сторон. Именно так действует рассказ...
- День выдался свежий. Он был соткан из тишины, однако нельзя было сказать, что день - немой. Пчелы, бабочки, насекомые, живущие...
- Произведение Брэдбери многопланово. Главный герой Дуглас ведет дневник лета 1928 года, которое он проводит в окружении своих друзей, родных и...
