Фантастическая повесть «Двойник» относится к раннему творчеству Достоевского. Она написана в 1846 году и позже дорабатывалась автором перед изданием её в составе собрания сочинений. Писатель неоднократно подчёркивал, что идея повести представляется ему значительной, и серьёзнее он «ничего в литературе не проводил». Сделаем сейчас краткий анализ повести "Двойник".
Сюжет и композиция повести «Двойник» Достоевского
Сюжет повести заключается в том, что у маленького чиновника, Якова Петровича Голядкина, начинается раздвоение личности. Повествование развивается в двух планах: внешняя и внутренняя жизнь героя. Внешние события обыкновенны: беседа с доктором о возможной женитьбе, посещение службы, визит к предполагаемой невесте. Внутренняя жизнь полна тревог, забот, страхов. Голядкину кажется, что двойник всячески мешает ему: например, продвигается по службе, бессовестно используя бумаги, подготовленные несчастным героем. Развитие внутреннего сюжета во многом происходит за счёт монологов Якова Петровича.
Анализ повести "Двойник" обязательно должен включать в себя обсуждение композиции. Её можно считать зеркальной. Начинается повесть «Двойник» с разговора Голядкина и доктора, заканчивается тем, что доктор увозит своего пациента. Если вначале врач Крестьян Иванович представлялся ему дружески расположенным, то в финале кажется страшным и враждебным. Приход к статскому советнику тоже построен по принципу зеркального отражения событий. За три дня, что разделяют первые и последние события, герой изменился, и мир выглядит для него неузнаваемым.
Главный герой в анализе повести «Двойник» Достоевского
Фамилия Якова Петровича Голядкина образована от древнерусского «голядка», что в словаре В.Даля объясняется как «голь», «нищета». Главный герой – маленький человек, незначительный чиновник, образ типичный для литературы XIX века. Он обнаруживает отчётливую связь с героем повести Гоголя «Шинель» Акакием Акакиевичем Башмачкиным. Общей является их забитость, робость, застенчивость. Но герой Достоевского сложнее. Он хочет вырваться из угнетающей атмосферы, подняться от «маленького человека» до представителя «высшего света». В этом ему должна поспособствовать выгодная женитьба на Кларе Олсуфьевне, дочери чиновника Берендеева. Будучи осмеянным, выгнанным с бала в доме «невесты», куда ему с трудом удалось проникнуть, Голядкин не отказывается от этой навязчивой идеи, которая и приводит его к сумасшествию. Так появляется в повести двойник.
Если вы делаете анализ повести "Двойник" Достоевского, то учитывайте, что известный литературовед М.М. Бахтин отмечал, что понятие двойничества основано на пародировании. То есть двойник призван показать сущность персонажа, раскрыть его глубинные стремления. Голядкин-младший начинает активно действовать, воплощать те желания, которые не смог реализовать Голядкин-старший. Двойник становится отражением низменных побуждений, таящихся в сознании маленького чиновника, задавленного своим социальным положением. Тем самым Достоевский открывает тему человеческого «подполья».
В Голядкине-младшем сняты все нравственные запреты. Это тоже видно из анализа повести. Он готов выслуживаться, лебезить, льстить, подличать, подлизываться к начальству. Все очарованы им и не замечают его подлости. Он пронырлив, вертляв, готов обмануть и унизить Голядкина-старшего. Но тот всё равно согласен в любую минуту мирно договориться с ужасным двойником. Здесь писатель психологически точен: двойник любым способом пробивается в высшее общество, куда не может попасть наш герой. Двойник – alter-ego героя, ненавистное ему, но отказаться от тёмной стороны своей личности он не может.
Вы прочитали анализ повести "Двойник" Достоевского, и в этой статье мы постарались кратко и понятным языком донести главные мысли, помогающие ясно представить себе замысел автора и его цели. Больше материала вы найдете, посетив наш литератный блог .
Также вас, скорее всего, заинтересует
Чиновник Яков Петрович Голядкин просыпается однажды в своем доме в пасмурный осенний день. Он заспан, помят, плешив, но отражение в зеркале нравится герою. Он насчитывает в бумажнике сумму – 750 рублей.
Глава 2
Главный герой отправляется к личному доктору – Крестьяну Ивановичу Рутеншпицу. Там он жалуется доктору на светскую суету и шум, тогда как сам он любит покой и тишину. Он до сих пор не научился поддерживать светскую беседу. Он маленький человек, не умеет хитрить, и этим нельзя гордиться, по его мнению. Жалуется он и на то, что племянник его начальника оболган. Кто-то распустил слух, что он намерен жениться на Кларе Олсуфьвне, тогда как уже сосватан с другой невестой – бесстыжей немке Каролине Ивановне. Доктор не понимает его возмущения. Яков Петрович уходит в негодовании, считая доктора глупцом.
Глава 3
Далее Голядкин отправляется к Олсуфию Ивановичу Берендееву, куда его не впускают. Дело в том, что сегодня день именин дочери Берендеева, по этому поводу в доме проводится званый обед и бал. Голядкин ждет в прихожей. Долго сомневаясь, он наконец решается пробраться в главную залу, где танцуют гости. Все устремляют на него свои взгляды, герой от страха и стыда забивается в угол, ощущая себя подобным никчемной букашке. Его выдворяют из дома на улицу.
Глава 3
Статский советник Голядкин бежит со всех ног, спасаясь от погони. Вокруг страшная ноябрьская ночь – идет дождь со снегом, вокруг холод и сырость. Яков Петрович мечтал не просто убежать от себя, а чтобы его не стало совсем на свете. Он стоит на мосту набережной, смотрит на черную воду, практически находясь в беспамятстве. По дороге домой он встречает человека, двигающегося, как и он, полутрусцеватой походкой. Встречаются они несколько раз. И когда герой находит его уже в своей квартире, он понимает, что это незнакомец и есть он сам, другой Голядкин, абсолютный двойник героя.
Глава 4
Наутро титулярный советник Голядкин приходит на работу – в свое отделение. И здесь он видит нового сослуживца – вчерашнего двойника Якова Петровича, при всем прочем носящего такую же фамилию, как у главного героя. Но никто этого не замечает, не удивляется столь странному совпадению. По окончании трудового дня двойник подходит к герою с просьбой поговорить, на что Голядкин-оригинал приглашает двойника к себе домой.
Глава 5
Имя гостя такое же – Яков Петрович. Главный герой угощает его ужином, поит вином, постепенно понимает, что двойник нравится ему. Он мечтает жить с ним, как рыба с водой, как родные братья. Сразу же в голове его зарождаются планы мошенничества и обмана с помощью своего «младшего брата».
Глава 6
Когда Яков Петрович проснулся на следующее утро, он не обнаруживает своего гостя. Мнение его изменилось – он сожалеет, что принял добром близнеца. Он направляется на службу, где в проходе сталкивается со своим близнецом, то он словно не видит его, не замечает. Голядкин-двойник пытается прогнуться под начальством нечестным способом – предлагает отличную работу настоящего Голядкина как свою. На глазах у всех сотрудников Голядкин-младший высмеивает старшего – он щипает его за лицо и бьет по брюху, и все это видят. Потом делает вид, что чем-то занят, и куда-то исчез. Старший Голядкин не может оставить все как есть, он протестует. После работы он стремится твердо поговорить с двойником, но тот, не став слушать его, уезжает куда-то в карете.
Глава 7
Теперь Яков Петрович считает своего близнеца скверным обманщиком, игроком, подлецом и подлизой. Не зная, как еще поступить, он пишет ему письмо с требованием дать объяснение его поведению. Он передает письмо слуге Петрушке и приказывает отнести его на адрес титулярного советника Голядкина. Петрушка нашел его адрес – Шестилавочная улица, но это оказывается адресом самого Голядкина-настоящего. Советник думает, что слуга пьян и отсылает его вон.
Глава 8
В полудреме Голядкин видит себя в приятельской компании, где периодически появляется незнакомец и позорит при всех его честное имя. Он пытается убежать, но оглянувшись, видит вокруг множество двойников, подобных ему.
Глава 9
Голядкин просыпается только к обеду и в ужасе понимает, что проспал службу. Он приходит в отделение своей службы и через писаря передает письмо Голядкину-младшему.
Глава 10
Уже начало темнеть, когда господин Голядкин явился на службу. Сослуживцы смотрят на него с невероятным удивлением и пренебрежением. Среди коллег появляется господин Голядкин-младший, протягивающий руку настоящему Якову Петровичу. Герой яростно, крепко пожимает ее. Тут же двойник отдергивает руку, словно замарал ее в чем-то, тщательно вытирает пальцы. Голядкин-старший оскорблен, пытается найти сочувствие в лицах сослуживцев – у Антона Антоновича Сеточкина. Но последний вслух высказывает свое неодобрение по отношению его поступка с двумя благородными особами.
Глава 11
На улице Голядкин-старший догоняет двойника, предлагает поговорить в кофейне. Он говорит, что они не враги, злые языки оболгали его. Но неприятель снова повторяет шутку с пожатием руки, чем окончательно унижает Голядкина-старшего и исчезает.
Глава 12
Неожиданно для себя Голядкин-старший обнаруживает у себя в кармане письмо, которое утром передавал с писарем. В этой записке Клара Олсуфьевна умоляет спасти ее от погибели, от человека, который противен ей. Она просит его о встрече в два часа ночи. Пытаясь расплатиться, Голядкин-старший находит у себя в кармане баночку с лекарством, прописанным ему доктором Крестьяном Ивановичем несколько дней назад. Бутылек с темно-красной жидкость падает и разбивается на полу трактира.
Глава 13
Размышляя о Кларе Олсуфьевне, Яков Петрович отмечает ее избалованность, как и многих юных девушек, романтическими любовными французскими романами. Он, наняв карету, направляется к его превосходительству с просьбой защитить его от врагов. Тот обещает решить проблему, и главный герой оказывается в приемной. Тогда он идет к Берендееву, ожидая знака от Клары. Скоро его замечают там, и Голядкин-двойник приглашает его войти. Голядкин-старший расположился рядом с Кларой Олсуфьевной. С них не спускают глаз окружающие. Вдруг послышались крики: «Едет! Едет!». В комнате появляется доктор и увозит Якова Петровича. Какое-то время их экипаж преследует двойник, но вскоре и он исчезает. Тут герой осознает, что перед ним другой доктор Крестьян Иванович – ужасный, злой. Герой понимает, что давно знал, что все вот так закончится…
Петербургская поэма
Глава I
Было без малого восемь часов утра, когда титулярный советник Яков Петрович Голядкин очнулся после долгого сна, зевнул, потянулся и открыл наконец совершенно глаза свои. Минуты с две, впрочем, лежал он неподвижно на своей постели, как человек не вполне еще уверенный, проснулся ли он или всё еще спит, наяву ли и в действительности ли всё, что около него теперь совершается, или продолжение его беспорядочных сонных грез. Вскоре, однако ж, чувства господина Голядкина стали яснее и отчетливее принимать свои привычные, обыденные впечатления. Знакомо глянули на него зеленовато-грязноватые, закоптелые, пыльные стены его маленькой комнатки, его комод красного дерева, стулья под красное дерево, стол, окрашенный красною краскою, клеенчатый турецкий диван красноватого цвета с зелененькими цветочками и, наконец, вчера впопыхах снятое платье и брошенное комком на диване. Наконец, серый осенний день, мутный и грязный, так сердито и с такой кислой гримасою заглянул к нему сквозь тусклое окно в комнату, что господин Голядкин никаким уже образом не мог более сомневаться, что он находится не в тридесятом царстве каком-нибудь, а в городе Петербурге, в столице, в Шестилавочной улице, в четвертом этаже одного весьма большого, капитального дома, в собственной квартире своей. Сделав такое важное открытие, господин Голядкин судорожно закрыл глаза, как бы сожалея о недавнем сне и желая его воротить на минутку. Но через минуту он одним скачком выпрыгнул из постели, вероятно попав наконец в ту идею, около которой вертелись до сих пор рассеянные, не приведенные в надлежащий порядок мысли его. Выпрыгнув из постели, он тотчас же подбежал к небольшому кругленькому зеркальцу, стоящему на комоде. Хотя отразившаяся в зеркале заспанная, подслеповатая и довольно оплешивевшая фигура была именно такого незначительного свойства, что с первого взгляда не останавливала на себе решительно ничьего исключительного внимания, но, по-видимому, обладатель ее остался совершенно доволен всем тем, что увидел в зеркале. «Вот бы штука была, сказал господин Голядкин вполголоса, вот бы штука была, если б я сегодня манкировал в чем-нибудь, если б вышло, например, что-нибудь не так, прыщик там какой-нибудь вскочил посторонний или произошла бы другая какая-нибудь неприятность; впрочем, покамест недурно; покамест всё идет хорошо». Очень обрадовавшись тому, что всё идет хорошо, господин Голядкин поставил зеркало на прежнее место, а сам, несмотря на то что был босиком и сохранял на себе тот костюм, в котором имел обыкновение отходить ко сну, подбежал к окошку и с большим участием начал что-то отыскивать глазами на дворе дома, на который выходили окна квартиры его. По-видимому, и то, что он отыскал на дворе, совершенно его удовлетворило; лицо его просияло самодовольной улыбкою. Потом, заглянув, впрочем, сначала за перегородку в каморку Петрушки, своего камердинера, и уверившись, что в ней нет Петрушки, на цыпочках подошел к столу, отпер в нем один ящик, пошарил в самом заднем уголку этого ящика, вынул наконец из-под старых пожелтевших бумаг и кой-какой дряни зеленый истертый бумажник, открыл его осторожно и бережно и с наслаждением заглянул в самый дальний, потаенный карман его. Вероятно, пачка зелененьких, сереньких, синеньких, красненьких и разных пестреньких бумажек тоже весьма приветливо и одобрительно глянула на господина Голядкина: с просиявшим лицом положил он перед собою на стол раскрытый бумажник и крепко потер руки в знак величайшего удовольствия. Наконец он вынул ее, свою утешительную пачку государственных ассигнаций, и, в сотый раз, впрочем, считая со вчерашнего дня, начал пересчитывать их, тщательно перетирая каждый листок между большим и указательными пальцами. «Семьсот пятьдесят рублей ассигнациями! окончил он наконец полушепотом. Семьсот пятьдесят рублей... знатная сумма! Это приятная сумма, продолжал он дрожащим, немного расслабленным от удовольствия голосом, сжимая пачку в руках и улыбаясь значительно, это весьма приятная сумма! Хоть кому приятная сумма! Желал бы я видеть теперь человека, для которого эта сумма была бы ничтожною суммою? Такая сумма может далеко повести человека...» «Однако что же это такое? подумал господин Голядкин, да где же Петрушка?» Всё еще сохраняя тот же костюм, заглянул он другой раз за перегородку. Петрушки опять не нашлось за перегородкой, а сердился, горячился и выходил из себя лишь один поставленный там на полу самовар, беспрерывно угрожая сбежать, и что-то с жаром, быстро болтал на своем мудреном языке, картавя и шепелявя господину Голядкину, вероятно, то, что, дескать, возьмите же меня, добрые люди, ведь я совершенно поспел и готов. «Черти бы взяли! подумал господин Голядкин. Эта ленивая бестия может, наконец, вывесть человека из последних границ; где он шатается?» В справедливом негодовании вошел он в переднюю, состоявшую из маленького коридора, в конце которого находилась дверь в сени, крошечку приотворил эту дверь и увидел своего служителя, окруженного порядочной кучкой всякого лакейского, домашнего и случайного сброда. Петрушка что-то рассказывал, прочие слушали. По-видимому, ни тема разговора, ни самый разговор не понравились господину Голядкину. Он немедленно кликнул Петрушку и возвратился в комнату совсем недовольный, даже расстроенный. «Эта бестия ни за грош готова продать человека, а тем более барина, подумал он про себя, и продал, непременно продал, пари готов держать, что ни за копейку продал. Ну, что?..» Ливрею принесли, сударь. Надень и пошел сюда. Надев ливрею, Петрушка, глупо улыбаясь, вошел в комнату барина. Костюмирован он был странно донельзя. На нем была зеленая, сильно подержанная лакейская ливрея, с золотыми обсыпавшимися галунами и, по-видимому, шитая на человека ростом на целый аршин выше Петрушки. В руках он держал шляпу, тоже с галунами и с зелеными перьями, а при бедре имел лакейский меч в кожаных ножнах. Наконец, для полноты картины, Петрушка, следуя любимому своему обыкновению ходить всегда в неглиже, по-домашнему, был и теперь босиком. Господин Голядкин осмотрел Петрушку кругом и, по-видимому, остался доволен. Ливрея, очевидно, была взята напрокат для какого-то торжественного случая. Заметно было еще, что во время осмотра Петрушка глядел с каким-то странным ожиданием на барина и с необыкновенным любопытством следил за всяким движением его, что крайне смущало господина Голядкина. Ну, а карета? И карета приехала. На весь день? На весь день. Двадцать пять, ассигнацией. И сапоги принесли? И сапоги принесли. Болван! не можешь сказать принесли-с . Давай их сюда. Изъявив свое удовольствие, что сапоги пришлись хорошо, господин Голядкин спросил чаю, умываться и бриться. Обрился он весьма тщательно и таким же образом вымылся, хлебнул чаю наскоро и приступил к своему главному, окончательному облачению: надел панталоны почти совершенно новые; потом манишку с бронзовыми пуговками, жилетку с весьма яркими и приятными цветочками; на шею повязал пестрый шелковый галстух и, наконец, натянул вицмундир, тоже новехонький и тщательно вычищенный. Одеваясь, он несколько раз с любовью взглядывал на свои сапоги, поминутно приподымал то ту, то другую ногу, любовался фасоном и что-то всё шептал себе под нос, изредка подмигивая своей думке выразительною гримаскою. Впрочем, в это утро господин Голядкин был крайне рассеян, потому что почти не заметил улыбочек и гримас на свой счет помогавшего ему одеваться Петрушки. Наконец справив всё, что следовало, совершенно одевшись, господин Голядкин положил в карман свой бумажник, полюбовался окончательно на Петрушку, надевшего сапоги и бывшего, таким образом, тоже в совершенной готовности, и, заметив, что всё уже сделано и ждать уже более нечего, торопливо, суетливо, с маленьким трепетанием сердца сбежал с своей лестницы. Голубая извозчичья карета, с какими-то гербами, с громом подкатилась к крыльцу. Петрушка, перемигиваясь с извозчиком и с кое-какими зеваками, усадил своего барина в карету; непривычным голосом и едва сдерживая дурацкий смех, крикнул: «Пошел!», вскочил на запятки, и всё это, с шумом и громом, звеня и треща, покатилось на Невский проспект. Только что голубой экипаж успел выехать за ворота, как господин Голядкин судорожно потер себе руки и залился тихим, неслышным смехом, как человек веселого характера, которому удалось сыграть славную штуку и которой штуке он сам рад-радехонек. Впрочем, тотчас же после припадка веселости смех сменился каким-то странным озабоченным выражением в лице господина Голядкина. Несмотря на то, что время было сырое и пасмурное, он опустил оба окна кареты и заботливо начал высматривать направо и налево прохожих, тотчас принимая приличный и степенный вид, как только замечал, что на него кто-нибудь смотрит. На повороте с Литейной на Невский проспект он вздрогнул от одного самого неприятного ощущения и, сморщась, как бедняга, которому наступили нечаянно на мозоль, торопливо, даже со страхом прижался в самый темный уголок своего экипажа. Дело в том, что он встретил двух сослуживцев своих, двух молодых чиновников того ведомства, в котором сам состоял на службе. Чиновники же, как показалось господину Голядкину, были тоже, с своей стороны, в крайнем недоумении, встретив таким образом своего сотоварища; даже один из них указал пальцем на господина Голядкина. Господину Голядкину показалось даже, что другой кликнул его громко по имени, что, разумеется, было весьма неприлично на улице. Герой наш притаился и не отозвался. «Что за мальчишки! начал он рассуждать сам с собою. Ну, что же такого тут странного? Человек в экипаже; человеку нужно быть в экипаже, вот он и взял экипаж. Просто дрянь! Я их знаю, просто мальчишки, которых еще нужно посечь! Им бы только в орлянку при жалованье да где-нибудь потаскаться, вот это их дело. Сказал бы им всем кое-что, да уж только...» Господин Голядкин не докончил и обмер. Бойкая пара казанских лошадок, весьма знакомая господину Голядкину, запряженных в щегольские дрожки, быстро обгоняла с правой стороны его экипаж. Господин, сидевший на дрожках, нечаянно увидев лицо господина Голядкина, довольно неосторожно высунувшего свою голову из окошка кареты, тоже, по-видимому, крайне был изумлен такой неожиданной встречей и, нагнувшись сколько мог, с величайшим любопытством и участием стал заглядывать в тот угол кареты, куда герой наш поспешил было спрятаться. Господин на дрожках был Андрей Филиппович, начальник отделения в том служебном месте, в котором числился и господин Голядкин в качестве помощника своего столоначальника. Господин Голядкин, видя, что Андрей Филиппович узнал его совершенно, что глядит во все глаза и что спрятаться никак невозможно, покраснел до ушей. «Поклониться иль нет? Отозваться иль нет? Признаться иль нет? думал в неописанной тоске наш герой, или прикинуться, что не я, а что кто-то другой, разительно схожий со мною, и смотреть как ни в чем не бывало? Именно не я, не я, да и только! говорил господин Голядкин, снимая шляпу пред Андреем Филипповичем и не сводя с него глаз. Я, я ничего, шептал он через силу, я совсем ничего, это вовсе не я, Андрей Филиппович, это вовсе не я, не я, да и только». Скоро, однако ж, дрожки обогнали карету, и магнетизм начальнических взоров прекратился. Однако он всё еще краснел, улыбался, что-то бормотал про себя... «Дурак я был, что не отозвался, подумал он наконец, следовало бы просто на смелую ногу и с откровенностью, не лишенною благородства: дескать, так и так, Андрей Филиппович, тоже приглашен на обед, да и только!» Потом, вдруг вспомнив, что срезался, герой наш вспыхнул как огонь, нахмурил брови и бросил страшный вызывающий взгляд в передний угол кареты, взгляд, так и назначенный с тем, чтоб испепелить разом в прах всех врагов его. Наконец, вдруг, по вдохновению какому-то, дернул он за снурок, привязанный к локтю извозчика-кучера, остановил карету и приказал поворотить назад, на Литейную. Дело в том, что господину Голядкину немедленно понадобилось, для собственного же спокойствия вероятно, сказать что-то самое интересное доктору его, Крестьяну Ивановичу. И хотя с Крестьяном Ивановичем был он знаком с весьма недавнего времени, именно посетил его всего один раз на прошлой неделе, вследствие кой-каких надобностей, но ведь доктор, как говорят, что духовник, скрываться было бы глупо, а знать пациента его же обязанность. «Так ли, впрочем, будет всё это, продолжал наш герой, выходя из кареты у подъезда одного пятиэтажного дома на Литейной, возле которого приказал остановить свой экипаж, так ли будет всё это? Прилично ли будет? Кстати ли будет? Впрочем, ведь что же, продолжал он, подымаясь на лестницу, переводя дух и сдерживая биение сердца, имевшего у него привычку биться на всех чужих лестницах, что же? ведь я про свое и предосудительного здесь ничего не имеется... Скрываться было бы глупо. Я вот таким-то образом и сделаю вид, что я ничего, а что так, мимоездом... Он и увидит, что так тому и следует быть». Так рассуждая, господин Голядкин поднялся до второго этажа и остановился перед квартирою пятого нумера, на дверях которого помещена была красивая медная дощечка с надписью:Крестьян Иванович Рутеншпиц,
доктор медицины и хирургии.
Остановившись, герой наш поспешил придать своей физиономии приличный, развязный, не без некоторой любезности вид и приготовился дернуть за снурок колокольчика. Приготовившись дернуть за снурок колокольчика, он немедленно и довольно кстати рассудил, что не лучше ли завтра и что теперь покамест надобности большой не имеется. Но так как господин Голядкин услышал вдруг на лестнице чьи-то шаги, то немедленно переменил новое решение свое и уже так, заодно, впрочем с самым решительным видом, позвонил у дверей Крестьяна Ивановича.
Это произведение перешло в общественное достояние. Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад, и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет. Оно может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.
«Двойник» – одна из ранних повестей русского классика Федора Михайловича Достоевского, написанная автором в 24 года. Произведение появилось на страницах «Отечественных записок» в 1846 году с подзаголовком «Петербургская поэма. Приключения господина Голядкина».
Гротескно-фантастическая повесть «Двойник» рассказывает историю обыкновенного петербургского чиновника Якова Петровича Голядкина, человека тихого, услужливого, молчаливого. Больше всего на свете робкий Голядкин мечтает получить повышение по службе и стать своим человеком в среде светской элиты столицы. В условиях острого психологического напряжения с Голядкиным начинают происходить странные вещи. Например, однажды он встречает своего двойника, который воплощает в жизнь все нереализованные мечты Якова Петровича. Только Якову Петровичу от этого не лучше, ведь сам он по-прежнему находится за бортом, в то время как самозванец пожинает плоды славы.
Работать над «Двойником» Достоевский начал в 1845 году, когда гостил у брата Михаила в Ревеле (сегодня Таллин, столица Эстонии). По возвращении в Петербург автор продолжил написание повести. Работа шла тяжело, «подлец Голядкин» никак не хотел получаться. В итоге в 1846-м повесть была завершена и опубликована во втором номере «Отечественных записок». Несмотря на положительные отзывы критиков, в частности маститого Виссариона Белинского, который уже тогда был очень благосклонно настроен в отношении Достоевского, сам автор своего «Двойника» хулил. Через время повесть была переделана, но так и не удовлетворила автора.
Будучи самым взыскательным критиком своего творчества, Достоевский сетовал на то, что загубил потрясающую идею, пожалуй, лучшую, что у него рождалась. Идея «Двойника» очень светлая, делился писатель, но форма оставляет желать лучшего. Если бы я взялся за работу сейчас, то неизменно выбрал бы другую форму.
Как бы не критиковал себя автор, его «Двойник» стал важнейшим событием в русской литературе XIX века. Продолжая традиции Пушкина и Гоголя, Достоевский обращается к теме «маленького человека», углубляясь в его психологию. Он показывает не только внешнюю борьбу индивида и отторгающего его общества, но и внутреннее противостояние светлой и темной стороны человеческого «Я». Для реализации этой идеи автор вводит фантастический элемент, обращаясь к теме доппельгангера, двойничества.
Тема доппельгангера (темного двойника человека) неоднократно использовалась литературными предшественниками и последователями Достоевского. Самые популярные примеры произведений, в которых присутствует доппельгангер: «Кристабель» Сэмюэля Кольриджа, «Эликсир сатаны», «Песочный человек» Теодора Гофмана, «Уединенный домик на Васильевском» Александра Пушкина, «Вильям Вильсон» Эдгара По, «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Роберта Льюиса Стивенсона, «Бойцовский клуб» Чака Паланика.
«Двойник» Достоевского: краткое содержание
Главный герой Яков Петрович Голядкин работает титулярным советником в одном из государственных учреждений Петербурга. Больше всего на свете робкий Яков Петрович мечтает получить продвижение по службе и стать одним из тех блистательных чиновников, которые занимают лучшие места в театре, перед которыми шаркают ножкой швейцары, которым рады на любом светском вечере, при виде которых мамаши толкают локтями своих незамужних дочерей, чтобы они расправили плечи и поправили выбившийся локон.
Главным препятствием на пути к желанному образу жизни является характер Якова Петровича. Он не умеет юлить, лизоблюдничать, плести интриги, подхалимствовать. «Не интриган, и этим горжусь», – заявляет Голядкин. Правда, гордиться господину Голядкину нечем. Его не уважают на работе, над ним посмеиваются сослуживцы, он невидимка для женщин и посмешище на светских вечерах. Когда Якова Петровича выставляют с бала, устроенного в доме богача Олсуфия Ивановича Берендеева, с бедным чиновником происходит нервический припадок. Именно в эту злосчастную ночь он и повстречал на мосту своего двойника.
Незнакомец как две капли воды похож на Якова Петровича. Более того, утром следующего дня наш герой застает его в своем ведомстве. Пригласив домой Голядкина-младшего, «старший» ликует, ведь теперь у него есть соратник, с которым они смогут свернуть горы, «вместе хитрить… в пику им интригу вести». Однако самозваный Голядкин выбирает более выгодную модель поведения. «Старший» для него не соратник, а потому двойник умело подлизывается к «нужным» людям и в считанные дни становится любимцем всего департамента. Более того, «младший» беззастенчиво издевается над Голядкиным-старшим, превращая бедного чиновника в предмет всеобщих насмешек. В результате двойник выживает настоящего Голядкина не только из ведомства, но и из общества. Повесть заканчивается тем, что обезумевшего Якова Петровича увозят на карете в сумасшедший дом.
Голядкин-младший, он же доппельгангер настоящего Голядкина, является его противоположностью. Для описания Голядкина-старшего можно использовать такие характеристики: совестливый, конфузливый, нерешительный, исполнительный, услужливый, молчаливый, замкнутый, мечтательный, серый, заурядный. Голядкина-младшего охарактеризуем так: смелый, дерзкий, развязный, изворотливый, наглый, красноречивый, самоуверенный карьерист и авантюрист.
Две стороны одной личности
Важно понимать, что в данном случае не уместно говорить о противопоставлении «плохой-хороший». Голядкин-старший далеко не идеален, а Голядкин-младший является тем, кем мог стать чиновник, будь у него воля, жизненная энергия и смелость. Доппельгангер у Достоевского – это синтез потаенных сторон личности, которые герой не решается развить в себе.
До публикации «Двойника» в русской литературе бытовали два типа чиновников: забитый бедный служака и ловкий карьерист, плут. Достоевский создал экспериментальный образ Голядкина, страдающего от раздвоения личности. При помощи психологического расстройства своего героя автору удалось совместить оба литературных типа в одном лице.
«Двойник», как и любое великое произведение, это не просто история одного конкретного человека. В своей повести Достоевский показывает петербургское общество в целом и на примере собирательных образов (именно таким и является чиновник Голядкин) рассуждает о перспективах развития русской истории. Перспективы эти, по мнению автора, малорадужные, ведь общество, где успеха можно добиться лишь при помощи лицемерия и лжи, где царят ложные идеалы и почитаются сомнительные ценности, обречено на гибель.
Общество вытесняет любого, кто отличается. Сильных оно уничтожает, а слабых низводит до угнетенного положения. Достоевский мастерски исследовал «анатомию души, гибнущей от сознания разрозненности частных интересов в благоустроенном обществе» (В. Н. Майков).
Таким образом, раздвоение личности Голядкина происходит в результате сильного психологического стресса, спровоцированного негативными социальными условиями его существования. А по большому счету двойственным является не только сознание чиновника Голядкина, но и все питерское общество, в котором нравственные принципы замещаются выгодой, корыстью, интриганством. Кто победит – Петербург-старший или Петербург-младший – пока что не известно.
Анализ произведения
В критической литературе жанр повести «Двойник» определяют как гротескно-фантастический. Фантастический элемент (появление двойника Голядкина) введен в сюжетную канву по трем причинам:
- чтобы показать два литературных типа чиновника (забитого тихоню и наглого авантюриста);
- чтобы продемонстрировать, как отравляющее влияние общества пробуждает самые низкие качества человеческой натуры;
- чтобы воплотить идею полярности человека, борьбу индивида с внутренним злом.
Гротеск понадобился автору для того, чтобы живописать противоречивость, нелепость положения героя в обществе. Яркий пример гротеска, например, в том, что никто из служащих ведомства абсолютно не удивился, когда в один прекрасный день на службу пришли два Голядкина.
Введение этого художественного средства обусловило ряд литературоведческих споров. Так, одни исследователи считают Голядкина-младшего галлюцинацией «старшего», а все происходящее вокруг – плодом больного воображения обезумевшего чиновника. В таком случае «Двойник» – гротескно-психологическая повесть. Другие исследователи видят в Голядкине-младшем реального персонажа, демонического двойника, темная часть чиновничей души, которая однажды вырвалась на свободу и материализовалась. Тогда повесть имеет право быть отнесенной к фантастическому жанру.
Сам автор оставил вопрос открытым. Его волновала не жанровая классификация, а причины и следствия того, что однажды непримечательный питерский чиновник Яков Петрович Голядкин повстречал на Аничковом мосту двойника.
Одно из самых загадочных произведений Достоевского, повесть «Двойник», в первом журнальном варианте имела подзаголовок «Приключения господина Голядкина», а в следующем издании Достоевский поменял подзаголовок, и это уже называлось «Петербургская поэма». До сих пор об этой вещи спорят, написаны горы литературы. Спорят о самом смысле произведения.
Постараемся разобраться, где собака зарыта в этой маленькой повести Достоевского. Достоевский взялся писать ее сразу после «Бедных людей». Буквально закончив одно произведение, сел за другое, но к читателю, что интересно, «Бедные люди» и «Двойник» пришли почти одновременно, разница была всего в две недели. В «Петербургском сборнике» в январе 1846 года вышли «Бедные люди», а потом в журнале «Отечественные записки» 1 февраля вышел «Двойник».
Достоевский начал работу над этой повестью в Ревеле (сейчас это Таллинн), в городе, который можно считать местом рождения «Двойника». Когда работа приближалась к концу, он написал брату: «Это будет мой шедевр». Достоевский потом читал эту повесть в кружке Белинского. Эту повесть слушал Тургенев. Все были в восхищении. Белинский говорил, что это даже сильнее, чем «Бедные люди». Другие говорили, что это, может быть, посильнее «Мертвых душ» Гоголя, а «Мертвые души» были все-таки основным шедевром того времени.
Но потом вдруг все изменилось, когда повесть была напечатана произошел какой-то слом. Изменил свое отношение Белинский, он счел это произведение неудачей Достоевского. В какой-то мере и сам Федор Михайлович поддался на эти разговоры, упал духом и тоже стал считать, что повесть ему не удалась. Но вот что интересно: выйдя с каторги, Достоевский обращается снова к «Двойнику». Вот, скажем, «Неточка Незванова» была не закончена, было бы гораздо логичнее ему вернуться и дописать «Неточку Незванову». Нет, он ее бросил, но зато вернулся к «Двойнику», пытался его исправить, дописать и доказать всем, что это вещь стоящая.
Вот пишет он брату уже после каторги: «Это исправление... будет стоить нового романа. Они увидят наконец [они - то есть вот те, кто не оценил], они увидят наконец, что такое «Двойник»!.. Одним словом, я вызываю всех на бой». Ну, это очень характерно для Достоевского: «Вызываю всех на бой». И опять же брату пишет: «Зачем мне терять превосходную идею, величайший тип по своей социальной важности, который я первый открыл и которого я был провозвестником». А это уже 1859 год. Чем все кончилось? Достоевский так и не завершил переделку «приключений» в «поэму». Он кое-что поправил, довольно много исправил, и мы сейчас «Двойник» имеем в двух вариантах: как он сначала вышел в журнале и как был напечатан в начале 1860-х годов.
Интересно, что Достоевский вернется к разговору о «Двойнике» еще раз через 30 лет после того, как он появился. В «Дневнике писателя» 1877 года он так говорит об этом произведении: «Повесть эта мне положительно не удалась, но идея ее была довольно светлая, и серьезнее этой идеи я никогда ничего в литературе не проводил». Это сказано, когда написаны «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток». И накануне «Братьев Карамазовых» он сообщает брату, что никогда ничего серьезнее этой идеи не проводил! Вот одна из больших загадок, над которой бьется современная филология и бились критики XIX и XX века: смысл «Двойника».
После Гофмана и Гоголя
Сама тема двойничества не новая в литературе. В первую очередь приходит на память Гофман. В нескольких произведениях у него есть герои-двойники. Это роман «Эликсиры сатаны», это новеллы «Крошка Цахес», «Двойники», некоторые другие произведения. Гофмановская романтическая тема раздвоения человека пришла и в русскую литературу. Антоний Погорельский в 1828 году выпустил книгу «Двойник, или мои вечера в Малороссии». О двойничестве пишет и Вельтман. Что же нового внес Достоевский в эту гофмановскую тему?
Герой Достоевского - сумасшедший. Описывается процесс безумия, схождения с ума, что тоже не ново, на память прежде всего приходят «Записки сумасшедшего» Гоголя, и во многом Достоевский ориентируется на это произведение. На какой почве сходит с ума герой Достоевского? Примерно на той же, что и герой Гоголя. Гоголевский Поприщин, - тоже титулярный советник, как и Голядкин, он влюбляется в генеральскую дочь. Есть такой городской романс: «Он был титулярный советник, она - генеральская дочь». Так вот, нашему титулярному советнику непонятно, почему предпочтение отдано не ему, а другому человеку, у которого чин повыше: «Чем он лучше меня? Что у него, два носа, что ли? Такой же человек, как и я. Так почему он камер-юнкер, а я - нет?». Этот вопрос о царящей несправедливости его очень беспокоит, а в конечном счете приводит на грань безумия: «А почему я не испанский король? Почему бы мне не быть испанским королем?». Встает проблема самоидентификации личности, установления своего места в этом мире. Это и социальная проблема, это, конечно, и психологическая проблема.
У Достоевского в «Бедных людях» Макар Алексеевич Девушкин вопрошает Вареньку: «Почему другим все, а вам - ничего? Почему такая несправедливость, кто ее учинил?» Вот эта мысль о несправедливом устройстве мира и является причиной сумасшествия и Поприщина и Голядкина. Тут Достоевский идет вслед за Гоголем.
Ветошка с амбицией
Давайте присмотримся, кто же такой господин Голядкин и чем он отличается, скажем, от Макара Алексеевича Девушкина. На первых страницах описано утро титулярного советника Якова Петровича Голядкина. Сразу надо сказать, что титулярный советник - это не такой уж и маленький чин. Это примерно соответствует в армии чину капитана, то есть он не на самой низкой ступени находится, но и не на высокой. Он помощник столоначальника, а значит, не переписчик, как предыдущий герой Достоевского. Он уже сочиняет бумаги, он небольшой, но начальник. И не такой уж и бедный. Напоминаю, как Макару Алексеевичу 100 рублей дает его превосходительство, для него это громадная сумма, а вот в начале повести «Двойник» Голядкин пересчитывает свои средства - у него оказывается 750 рублей. Это не такая уж и маленькая сумма, сумма, которая, как говорит сам герой, далеко может повести. Она его и повела далеко, слишком даже далеко.
У него своя квартира! Макар Алексеевич Девушкин снимает, как вы помните, уголок на кухне, а у Голядкина своя, не нанятая квартира. У него свой лакей Петрушка. У него новехонький вицмундир, новые сапоги, шинель - не как у Девушкина или, скажем, гоголевского героя, у него шинель с енотовым воротником. То есть он, в общем-то, человек, который не бедствует. Его к бедным людям нельзя отнести.
Тогда в чем же беда господина Голядкина? Мы видим в начале повести, как он куда-то собирается, к какому-то очень важному событию готовится. Ему приносят новые сапоги, новую жилетку. Петрушка напяливает ливрею с чужого плеча. Подъезжает нанятая на один день карета. Зачем ему карета, притом с гербами, напрокат? Мы понимаем, что герой наш собирается на какое-то предприятие, и дальше происходят еще более странные вещи.
Он заезжает в Гостиный двор. Зачем-то оценивает серебряные и золотые изделия. Сторговывает обеденный чайный сервиз на 1500 рублей, то есть ровно вдвое дороже, чем у него есть денег. Затем торгуется и заказывает мёбели (как тогда говорили) на шесть комнат. У него всего одна комната, а он мёбель заказывает на шесть! Затем он присматривает затейливый дамский туалет в последнем вкусе моды. Зачем ему, холостяку, дамский туалет?
Зачем господин Голядкин все это проделывает? Он, судя по всему, хочет показаться чуточку повыше, чем он есть на самом деле. Сервиз зашкаливает вдвое, мебель - вшестеро, тут какая-то игра на повышение, когда человек, как бы сейчас сказали, позиционирует себя на более высоком месте в жизненной иерархии.
Ну и наконец, он едет в нелепой карете по Петербургу. Ему это доставляет удовольствие, быстро сменяемое страхом. Навстречу попадается его начальник, который страшно удивлен, видя господина Голядкина в громоздкой карете, и вот тут очень интересный эпизод. Голядкин прячется в угол кареты и говорит: «Это не я. Это не я, это другой». Здесь уже начинается раздвоение, «другой» - тот, кого он играет, на чьем месте он хотел бы оказаться.
Но куда же едет господин Голядкин? Он устремился на бал к господину Берендееву. (Интересные имена: голядь и берендеи - это, по русским летописям, племена, жившие когда-то на русской земле). Голядкин едет к господину Берендееву на бал в честь дня рождения его дочери, Клары Олсуфьевны. На бал его никто не приглашал. Более того, он здесь персона нон грата. Он, видимо, в свое время набедокурил и отрешен от дома, но тем не менее едет. С какой целью? Опять-таки, видимо, хочет доказать и другим, и самому себе, что он - не такой уж и мелкий человек.
И вот что интересно. У господина Голядкина очень часто в его рассуждениях возникает слово «ветошка», от «ветошь», и он многократно говорит, и сам себя убеждает в том, что не позволит «затереть себя, как ветошку, об которую грязные сапоги обтирают». «И, как ветошку, себя затирать я не дам». И решился он протестовать, это уже повествователь говорит, и протестовать всеми силами, до последней возможности. Правда, повествователь начинает сомневаться: может быть, если бы кто и захотел, так непременно обратил бы в ветошку господина Голядкина, но даже в этом случае пускай «подлая, грязная бы вышла ветошка, но ветошка эта была бы не простая, ветошка эта была бы с амбицией».
Перед нами не просто маленький человек, но маленький человек с амбицией, и амбиция его в том, что он желает занять более высокое положение, которое, как ему кажется, вполне соответствует его природе. Ну вот зачем он едет на этот несчастный бал? Может быть, он влюблен в Клару Олсуфьевну? Отнюдь. Просто его заедает, что в женихах человек более удачливый, чем он, некий Владимир Семенович, молодой коллежский асессор (это уже следующий чин после титулярного), и к тому же племянник начальника канцелярии. И по существу ведь, господи...
